Unnur
The bad end unhappily, the good unluckily. That is what tragedy means.
Пять лет назад казалось, что пять лет — это много. Что у меня к двадцати-то пяти будет всё понятно. Как я там писала? О, вот, интернеты не горят: «Блин, я так молода. Я хочу рисовать, курить траву, кататься в Финку, пить водку, жрать селедку с газеты, писать фанфики про гарепоттера, Локи и Тора, пыщ-пыщ и ололо, а тут мне мироздание недвусмысленно намекает на то, что пыщ-пыщ и ололо мне осталось года на два. Ну, пять».

Oh, my sweet summer child.

Пару дней на флаймере какое-то милое дитя с некоторым (неприкрытым, ладно уж) раздражением спросило меня, что я делаю в свои преклонные годы в интернетах и недвусмысленно намекнуло на то, что пора бы уже и нахуй с пляжа честь знать. «Интернеты я в интернетах делаю, блядь, интернеты!», — хотелось возмущенно рявкнуть мне, но я лишь смущенно зарделась изумленно хмыкнула и пошла читать фанфики про техасскую лизню лизняпилой разрыдалась радостно хохоча ускакала в рассвет поперлась работать, что делать-то еще.

Суровая правда жизни в том, что симпатичные смешные грустные мальчики и девочки внезапно оказываются младше меня на пять лет, четырнадцатилетние и вполне адекватные чуваки стесняются обращаться ко мне на «ты», а вообще какие мне сцуко мальчики и девочки — в волосах седина, которую в Минске обнаружила и любезно мне продемонстрировала АлесьИгоревна. Правда в том, что маме под полтос, а у меня за плечами несколько больших переездов, несколько изменивших выпонимаетевообщереальновсё больших решений, три шедеврально похеренных Очень Больших Любви и полгода психотерапии. У меня работонька клёвая, два котика и кредит, ну в конце-то концов.
Но это всё херня, конечно, потому что эй, чуваки, вы чего вообще, я вчера еще переезжала в Питер навсегда и без денег, заводила свой первый дневничок на дайрях, каталась на собаках на ПХ-2010 и выбирала специальность, ориентируясь исключительно на вид из окна факультетского туалета. Буквально, блядь, вчера. Я не заметила, куда делись последние пять лет — жутко плодотворные бесцельно потраченные удивительные страшные прекрасные больные счастливые разные короткие пять лет.

Самое стрёмное знаете что? Я понимаю, что дальше будет только быстрее. Что ты не меняешься, а меняется только восприятие тебя окружающими. Что пройден тот последний рубеж, до которого ты еще с горем пополам можешь истерически отбрыкиваться от ответственности за собственную жизнь. Что кое-что уже объективно поздновато, прям как пить боржом. Что рукой подать и до «жизнь после тридцати только начинается», и до бабаягодкаопять, и вообще главное, ребята, сердцем не стареть — и это скоро станет главным утешением во всей этой мясорубке. Что начинаются все те вещи, что когда-то казались всем нам признаками окончательного и безоговорочного старения, а тут такие дела творятся, оказывается, что без этих самых вещей можно скоренько ебануться. Временами, друзья, так и вообще полный пиздец.

Но истина заключается в том, что на самом деле все мы перепуганные и восторженные громадьем возможностей томхэнксы из «Big» — а вот этих вот ваших настоящих мудрых и рассудительных взрослых в этом мире на самом деле нет. Взрослые — это мы. И вот это пугает больше всего. Но и радует, если честно, — тоже.

Очень всё это страшно, конечно. Но и очень круто. Жутко интересно.
«Хочу пожелать тебе найти то, что ты ищешь. Или просто насладиться поиском», — написала мне сейчас моя мудрая Польчи. И я правда постараюсь. Потому что пыщ-пыщ и ололо не закончились и заканчиваться в обозримом будущем не собираются. И потому что рамки — хоть временные, хоть какие-то еще, — я себе больше ставить и не пытаюсь, хуйня вот это вот всё и вообще от лукавого.

Короче, вы тут как хотите, а я пойду селедку нарежу.

@музыка: Bruce Springsteen - Radio Nowhere

@настроение: 

@темы: Шел Шива по шоссе, сокрушая сущее(ц), У нас проблемы, Куп. Два плюс два не всегда равняется четырем!, Праздник, который всегда с ножом(ц), Праздник, который всегда с ножом, Вивисекционная